Он попробовал растянуть трапезу, в надежде, что Манфред потеряет терпение и оставит их одних. Но Манфред поддерживал легкий разговор, очевидно, не замечая нежелания Арфлейна беседовать. Кончилось тем, что Ульрика, не в силах больше терпеть, поднялась из-за стола и вышла из комнаты. Арфлейн едва удержался, чтобы не последовать за ней.
Тотчас же после ее ухода Манфред поднялся с кресла.
— Подождите здесь, капитан, я принесу карты. Интересно, думал Арфлейн, догадывается ли Манфред, что произошло сегодня ночью. Он был почти уверен, что даже если юноша и догадался, он ничего не расскажет Янеку, которого просто презирал. Но все же, тремя днями раньше, на льду, Манфред удержал его, когда он шагнул за Ульрикой. Видимо, юноша решил воспрепятствовать сближению Ульрики и Арфлейна. Манфред был загадкой для Арфлейна. Иногда он насмехался и пренебрегал традициями, а иногда старался твердо придерживаться их.
Зажав карты здоровой рукой, в комнату вошел Рорсейн. Арфлейн разложил их на столе.
Наибольшая карта, вычерченная в мельчайшем масштабе, показывала район в несколько тысяч миль. В поперечнике Арфлейн без труда узнал погребенные континенты Северной и Южной Америки. Должно быть, старый Рорсейн немало потрудился, вычерчивая ее. Тут же было четко указано обитаемое плато, когда-то шившее землей Матто Гроссо, а теперь занятое Восемью Городами. На восточном побережье северного континента был четко обозначен Нью-Йорк. От Матто Гроссо к Нью-Йорку вела линия. Над нею рукой Рорсейна было написано: «Прямой курс (невозможно)». Пунктирной линией был обозначен другой маршрут, идущий по древним участкам суши. Над ним стояло: «Вероятный курс». Местами он был исправлен чернилами разных цветов. Очевидно, эти изменения вносились уже во время путешествия. Лишь несколько отрывочных фраз указывали на препятствия, встреченные кораблем. Ссылаясь на ледяные заторы, огненные горы и города варваров, Рорсейн не давал, однако, точного указания их положения.
— Эти карты чертились по памяти, — сказал Манфред. — Подлинные карты и корабельный журнал были утеряны во время крушения.
— Можно ли отыскать место крушения? — спросил Арфлейн.
— Вероятно, но игра не стоит свеч. Корабль разбит, журнал и карты безвозвратно утеряны при крушении.
Арфлейн развернул другие карты. На них был показан район, расположенный в нескольких сотнях миль от плато.
— Единственное, что мы знаем, — раздраженно пробурчал Арфлейн, — это куда смотреть, когда доберемся. И еще мы знаем, что добраться туда невозможно. Мы можем следовать лишь этим курсом и надеяться на лучшее, но я ожидал более точной информации. Сомневаюсь, что старик действительно нашел Нью-Йорк.
— Немного удачи, и мы узнаем об этом через несколько месяцев, — улыбнулся Манфред.
— И все же я недоволен картами, — сворачивая большую карту, произнес Арфлейн.
— У нас будет лучший корабль, лучший экипаж и лучший капитан, — убеждал его Манфред. Арфлейн убрал остальные карты.
— Я сам подберу команду, проверю каждый дюйм троса, каждую унцию продовольствия и все, что мы возьмем на борт. На все приготовления уйдет, по крайней мере, две недели.
В этот момент открылась дверь. Четверо слуг внесли в комнату носилки с Янеком Ульсенном. Состояние нового правителя Фризгальта, похоже, улучшилось. Сев на носилках, он произнес:
— Вот ты где, Манфред. Видел ли ты Строма сегодня утром?
— Манфред покачал головой.
— Нет, я был в комнатах дяди.
По знаку Ульсенна слуги осторожно опустили носилки на пол.
— Зачем ты ходил туда? Ведь ты знаешь, они принадлежат теперь мне, — повысил голос Ульсенн.
Манфред показал на свернутые карты, лежащие на столе.
— Я ходил за картами, чтобы показать их капитану Арфлейну. Они необходимы, чтобы проложить курс «Ледового духа».
— Таким образом, ты собираешься выполнить этот пункт завещания? — ледяным тоном произнес Янек. — Это безрассудно. Петр Рорсейн был безумен, когда сделал иноземца своим наследником. Лучше бы он оставил наследство Уркварту, как-никак, он все-таки родня. Я мог бы объявить завещание недействительным…
Сжав губы, Манфред медленно покачал головой.
— Не смог бы, кузен. Все, что угодно, только не завещание старого лорда. Я уже огласил его. Все узнают, что ты отказываешься следовать его воле.
Внезапно Арфлейна осенило:
— Вы рассказали всему городу о Нью-Йорке? Старик не хотел предавать это огласке.
— Я не называл конкретно Нью-Йорк, упомянул лишь о городе, лежащем под плато, — сказал Манфред.
Ульсенн улыбнулся:
— Вот ты и попался. Просто ты упомянул об одном из отдаленных городов Восьмерки…
— Лежащем под плато? Кроме того, если бы в завещании был назван один из Восьми Городов, это было бы равносильно объявлению войны. Боль затуманила твой разум, кузен.
Закашлявшись, Ульсенн кинул взгляд на Манфреда.
— Ты дерзок, Манфред. Я теперь лорд. Я могу приказать убить вас обоих…
— Без суда? Это пустые угрозы, кузен. Поймут ли тебя люди?
Несмотря на большой авторитет Главного корабельного лорда, фактически власть оставалась в руках граждан города, которые уже не раз в прошлом свергали нежелательного им или деспотичного обладателя титула. Ульсенн никогда не решится на крутые меры по отношению к членам такой уважаемой семьи, как Рорсейны. Напротив, его собственное положение в городе было довольно непрочным. Он стал обладателем титула благодаря женитьбе. Посади он Манфреда или кого-то другого, находящегося под покровительством Рорсейна, в тюрьму — быть гражданской войне. Результат этой войны было легко предсказать.
— Вернемся к завещанию, кузен, — напомнил ему Манфред. — Как бы тебе это было ни неприятно, но капитан Арфлейн примет командование «Ледовым духом». Не беспокойся, представлять нашу семью будем мы с Ульрикой.
Ульсенн загадочно посмотрел на Арфлейна. Приказав слугам поднять носилки, он произнес:
— Если идет Ульрика, пойду и я! Слуги вынесли его из комнаты.
Манфред с интересом вглядывался в лицо Арфлейна, пытаясь понять, какое впечатление произвело на него заявление Ульсенна. Капитан не был готов к этому, полагая, что Ульсенн будет слишком занят своими новыми обязанностями, слишком болен и труслив, чтобы присоединиться к экспедиции. Он полагал, что в предстоящем путешествии его ждет компания Ульрики. Теперь его ничто не интересовало.
Манфред рассмеялся:
— Выше голову, капитан. Янек не помешает нам. Он бухгалтер, домашний торговец, ничего не знающий о хождении под парусами. Он не может помешать нам, даже если бы захотел. Помочь нам найти убежище Ледовой Матери он не сможет, но и помехой не будет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
